mysliwiec (mysliwiec) wrote,
mysliwiec
mysliwiec

Categories:

Собрание впечатлений европейцев о Московитах и Москвитянах, Русских и Москвичах (часть 1я)

В качестве приложения приведены заметки московских (русских) путешественников XVII-XVIII веков о Европе и европейцах.
Составитель — Дмитрий Полонский


Путин куда то едет. По делу. Срочно.
Фото Юрий Тутов

Иностранцы о России

География, климат, демография


Московия — огромная, почти беспредельная страна, ибо тянется в восточном и северном направлениях к Скифскому морю, расположена между Польшей и Татарией и простирается от жертвенников Александра Великого, что у истоков Танаида, до самого края земли.
Марко Фоскарино. Донесение о Московии (1557). Цит. по изд.: Донесение о Московии второй половине XVI века. М., Императорское общество истории и древностей Российских, 1913.

Вообще это неприветливая страна, во многих местах она не имеет жителей, и земля там не обработана. К тому же вокруг простираются огромные пустыни и леса, не тронутые временем, с вздымающимися ввысь деревьями. Для путешествующих она особенно неприветлива. На таком огромном пространстве земель иногда нельзя найти ничего похожего на постоялый двор: где застала ночь, там и приходится ночевать, на голом неподготовленном месте. У кого какая пища есть, тот, по-видимому, и возит ее с собой. Города встречаются редко, и жителей в них немного, построены они из дерева.
Джованни Паоло Компани. Московское посольство (1581). Цит. по изд.: Иностранцы о древней Москве. М., Столица, 1991.


Климат в окрестностях [Москвы], а в особенности к северу, нездоровый во всякое время года; зимою постоянно холодно, летом необыкновенно жарко. Зима до того сурова, что закутываешься с ног до головы, чтобы не дрожать и не промерзнуть до костей. Путешествие стоит часто жизни. Даже в городах, не исключая столицы, часто случается, что теряют нос и уши; в особенности когда от чрезвычайного холода переходят сразу в теплое место... Летом жар так же несносен, как зимою холод, ибо, лишь только становится тепло, над болотами поднимаются пары, которые заражают воздух, отчего происходят сильные болезни.
Ян Стрейс. Путешествие по России (1668). Цит. по изд.: Московия и Европа. М., Фонд Сергея Дубова, 2000.

Всем... известно, как много разноименных народностей и сколь обширные пространства пространных областей заключает в себе Московское государство. Нельзя, однако, скрывать и того, что количество обитателей гораздо меньше в сравнении с этим большим количеством земли, ибо оно, во-первых, также покрыто крайне густыми лесами, рядом непроходимых болот по направлению к востоку, незаселенными равнинами и ледяными пустынями на севере. Мало того: многие места наводят тоску своим необработанным видом...
Яков Рейтенфельс. Сказания герцогу Тосканскому о Московии (1676). Цит. по изд.: Утверждение династии. М., Фонд Сергея Дубова, 1997.

Государственное управление

Свою власть он (глава государства) применяет к духовным так же, как и к мирянам, распоряжаясь беспрепятственно по своей воле жизнью и имуществом каждого из советников, которые есть у него; ни один не является столь значительным, чтобы осмелиться разногласить с ним или дать ему отпор в каком-нибудь деле. Они прямо заявляют, что воля государя есть воля божья и что бы ни сделал государь, он делает это по воле божьей... Поэтому и сам государь, когда к нему обращаются с просьбами о каком-нибудь пленном или по другому важному делу, обычно отвечает: "Бог даст, освободится". Равным образом если кто-нибудь спрашивает о каком-либо неверном и сомнительном деле, то обыкновенно получает ответ: "Про то ведает бог да великий государь". Трудно понять, то ли народ по своей грубости нуждается в государе-тиране, то ли от тирании государя сам народ становится таким грубым, бесчувственным и жестоким.
Сигизмунд Герберштейн. Записки о Московии (1549). Цит. по одноименному изд. М., МГУ, 1988.

Образ правления у них весьма похож на турецкий, которому они, по-видимому, стараются подражать, сколько возможно, по положению своей страны и по мере своих способностей в делах политических. Правление у них чисто тираническое: все его действия клонятся к пользе и выгодам одного царя и, сверх того, самым явным и варварским образом. Это видно из... угнетения дворянства и простого народа, без всякого притом соображения их различных отношений и степеней, равно как из податей и налогов, в коих они не соблюдают ни малейшей справедливости, не обращая никакого внимания как на высшее сословие, так и на простолюдинов.
...И дворяне, и простолюдины в отношении к своему имуществу суть не что иное, как хранители царских доходов, потому что все нажитое ими рано или поздно переходит в царские сундуки...
Князья и дьяки определяются на места самим царем и в конце каждого года по обыкновению сменяются, за исключением некоторых, пользующихся особенным благоволением или расположением, для коих этот срок продолжается еще на год или на два. Сами по себе они не могут похвалиться ни доверием, ни любовью народа, которым управляют, не принадлежа к нему ни по рождению, ни по воспитанию и не имея притом собственного наследственного имения ни в его округе, ни даже в другом месте.
...Это безнадежное состояние вещей внутри государства заставляет народ, большею частью, желать вторжения какой-нибудь внешней державы, которое (по мнению его) одно только может его избавить от тяжкого ига такого тиранского правления.
Джильс Флетчер. О государстве русском (1591). Цит. по одноименному изд. М., Захаров, 2002.



...Приказным людям не дают соответствующей платы. Бедный подьячий должен сидеть весь год в приказе целыми днями, не пропуская ни единого дня, а часто сидит и целыми ночами, а из казны ему идет алтын в день или 12 рублей в год... Как же ему прокормить и одеть и себя, и жену, и челядь? Но, однако же, живут. А на что живут? Легко догадаться: живут, торгуя правдой. Поэтому неудивительно, что в Москве так много воров и разбоя и убийств, а гораздо удивительнее, как могут еще жить в Москве честные люди.
Юрий Крижанич. Политика (1666). Цит. по одноименному изд. М., Новый свет, 1997.

Царь использует также Петербург в качестве исправительного дома для большей части русского дворянства, которая по природному ли непостоянству или из-за неудовольствия всякими происходящими сейчас в государстве переменами питает тайную ненависть к своему повелителю. Чтобы лишить дворян всех сил предпринять что-либо, он приказал знатнейшим в стране, не состоящим на военной или другой службе, а живущим свободно в своих имениях, переселяться с хозяйствами в Петербург, и они, отделенные от своей земли, в которой состоит наибольшее богатство России, вынуждены вести дорогую жизнь в Петербурге, где все съестные припасы продаются очень дорого, пока не разорятся и не станут наконец совершенно обессилены. Назначенные ими в имениях управляющие не меньше способствуют их несчастьям; они, живя многие годы без своих господ, ищут лишь удовлетворения своему корыстолюбию и расхищают, что могут.
Ларс Юхан Эренмальм. Описание города Петербурга, вкупе с несколькими замечаниями (1714). Цит. по изд.: Петербург Петра I в иностранных описаниях. Л., Наука, 1991.

Я не могу дать вашему превосходительству более простой и в то же время более верной идеи о России, как сравнив ее с ребенком, который оставался в утробе матери гораздо долее обыкновенного срока, рос там в продолжении нескольких лет и, вышед наконец на свет, открывает глаза, видит предметы, на него похожие, протягивает свои руки и ноги, но не умеет ими пользоваться; чувствует свои силы, но не знает, на что их употребить. Нет ничего удивительного, что народ в таком состоянии допускает управлять собою первому встречному...
Россия подвержена столь быстрым и столь чрезвычайным переворотам, что выгоды Франции требуют необходимо иметь лицо, которое бы готово было извлечь из того выгоды для своего государя.
Лалли. Записка о России (1738). Цит. по изд.: Маркиз де-ла-Шетарди в России 1740-1742 годов. М., 1862.

...Эта империя, одержимая громадными пороками администрации и предоставленная действию сурового и подозрительнаго деспотизма, обладает, несмотря на это, громадной силой для действия против своих соседей, не представляя, однако, ничего страшного против отдаленных держав. Единство действия, присущее деспотизму, делает Россию очень страшной. Достаточно воли государя, чтобы потрясти все части этого обширнаго организма: никаких препятствий, никаких противовесов, никаких посредствующих властей. Чего желает император, то и совершается; прав он или неправ, это все равно. Так как в России все машина, то простота начала всякого движения делает эту машину очень величественной. Надо бояться не счастливых народов, а диких и фанатичных. У последних на первом плане является физическая сила и интенсивность действий, являющаяся результатом того, что это действие никогда не освещается размышлениями или партийными соображениями, умертвляющими действие. В России нет общественного мнения, да и не может быть. История показывает нам, что русские сражались иногда за и против одного и того же государства, смотря по прихоти их государей.
Франц Габриель де Брэ. Записка баварца о России времен императора Павла (1801). Цит. по изд.: Русская старина, 1899, т. 100, #10.

Экономика и бизнес

...Города их славятся разными искусными мастерами; они, посылая нам деревянные ковши и посохи, помогающие при ходьбе немощным, старым, пьяным, а также чепраки, мечи, фалеры и разное вооружение, отбирают у нас золото...
Михалон Литвин. О нравах татар, литовцев и москвитян (1550). Цит. по одноименному изд. М., МГУ, 1994.

Московия, как уже сказано, не производит ни винограда, ни масличных и фруктовых деревьев. Здесь родятся дыни, черешни, вишни, пшеница, рожь, два вида проса и разные сорта овощей. Здесь нет какой-либо рудной жилы, золота, серебра и драгоценных камней; зато в изобилии имеется медь, железо и свинец. Но природа вознаградила Москвитян, дав им драгоценные меха, которые покупают из гордости и хвастовства люди изнеженные и тщеславные и платят за них чрезвычайно дорого — дело неслыханное прежде, когда они, зная наше тщеславие, продавали нам меха за совершенный бесценок. У них водится множество животных, имеются леса, прекрасного качества и богатые травой пастбища, воск и в большом изобилии мед; ибо он не только обильно собирается пчелами в ульи, но им полны в лесу деревья, в дуплах которых очень часто находят весьма значительное количество меда.
Марко Фоскарино. Донесение о Московии (1557).

Кроме податей, пошлин, конфискаций и других публичных взысканий, налагаемых царем, простой народ подвержен такому грабежу и таким поборам от дворян, разных властей и царских посыльных по делам общественным... что вам случается видеть многие деревни и города, в полмили или в целую милю длины, совершенно пустые, народ весь разбежался по другим местам от дурного с ним обращения и насилий...
Чрезвычайные притеснения, которым подвержены бедные простолюдины, лишают их вовсе бодрости заниматься своими промыслами, ибо чем кто из них зажиточнее, тем в большей находится опасности не только лишиться своего имущества, но и самой жизни. Если же у кого и есть какая собственность, то старается он скрыть ее, сколько может, иногда отдавая в монастырь, а иногда зарывая в землю и в лесу, как обыкновенно делают при нашествии неприятельском. Этот страх простирается в них до того, что весьма часто можно заметить, как они пугаются, когда кто из бояр или дворян узнает о товаре, который они намерены продать.
Вот почему народ (хотя вообще способный переносить всякие труды) предается лени и пьянству, не заботясь ни о чем более, кроме дневного пропитания. От того же происходит, что произведения, свойственные России (как было сказано выше, как-то: воск, сало, кожи, лен, конопля и проч.), добываются и вывозятся за границу в количестве, гораздо меньшем против прежнего, ибо народ, будучи стеснен и лишаем всего, что приобретает, теряет всякую охоту к работе.
Джильс Флетчер. О государстве русском (1591).

Хотя съестные припасы в великом изобилии и по дешевой цене, однако же все довольствуются весьма малым, потому что они не смогли бы удовлетворять издержкам, не имея никакой промышленности и будучи весьма ленивыми, так как они не привержены к работе, но пристрастились к пьянству как нельзя более. Когда они веселятся, то пьют главным образом водку и медовый напиток (medon), который они делают из меда, достающегося им без труда и в изобилии, о чем можно судить по большому количеству воска, ежегодно вывозимого из страны.
Жак Маржерет. Состояние Российской империи и великого княжества Московии (1607). Цит. по изд.: Россия начала XVII в. Записки капитана Маржерета. М., Институт истории РАН, 1982.

Нигде за пределами России не поверят, какое бесконечное зло наносит земледелию, а вследствие этого и торговле, этот богатый источник русских финансов (водка.— "Власть"). Холодный климат заставляет крестьянина пить согревающий его крепкий напиток, а вследствие того приниженного состояния, в котором его держит вполне военный режим, он находит, быть может, даже удовольствие в одурманивающем его питье. А таково именно действие русской водки, которая приготовляется из хлеба, действие совершенно отличное от действия вина, приводящего в ярость.
Де ла Турбиа. Донесение о России (1796). Цит. по изд.: Письмо сардинского посла, барона де-ла-Турбиа о России 1796 г. Чтения в императорском обществе истории и древностей Российских, #4. М., 1900.

Ни одна страна в свете, исключая Китай, не обладает таким громадным количеством важных предметов торговли, взятых из собственных естественных богатств...
Вообще у русского есть торговый ум, но у него нет коммерческого воображения. Компании, организовавшиеся в России, все имели плохой успех вследствие принципов, которыми они руководились... Промышленность крайне ограничена в России, и это одна из причин того низкого состояния, в котором прозябает ее внутренняя торговля. Россия вывозит почти все свои сырые продукты и получает их обработанными другими народами...
Франц Габриель де Брэ. Записка баварца о России времен императора Павла (1801).

Право и судебная система

Русское судопроизводство в одном отношении заслуживает одобрения: у них нет юристов, которые вели бы дела в суде, но каждый сам ведет свое дело и подает челобитные и ответы письменно, противно Английскому судопроизводству. Жалобы пишутся на манер просьбы к милости Князя и передаются ему в собственные руки с просьбою назначить суд, как просит жалоба. Князь сам произносит приговор по всем делам согласно законам. Это очень похвально, что такой государь берет на себя труд смотреть за отправлением правосудия. Впрочем, несмотря на это, здесь происходят удивительные злоупотребления, причем князя часто обманывают...
Русские законы о преступниках и ворах не согласны с Английскими. По их законам никто не может быть повешен за свой первый проступок; но виновного долго держат в тюрьме и часто бьют плетьми и иначе наказывают, и он должен оставаться в тюрьме, пока друзья не поручатся за него...
Ричард Ченслер. Книга о великом и могущественном Царе Русском (1553). Цит. по изд.: Известия англичан о России XVI в. Чтения в императорском обществе истории и древностей Российских, #4. М., 1884.

Письменных законов у них нет, кроме одной небольшой книги, в коей определяются время и образ заседаний в судебных местах, порядок судопроизводства и другие тому подобные судебные формы и обстоятельства, но нет вовсе правил, какими могли бы руководствоваться судьи, чтобы признать самое дело правым или неправым. Единственный у них закон есть закон изустный, т. е. воля царя, судей и других должностных лиц.
Все это показывает жалкое состояние несчастного народа, который должен признавать источником своих законов и блюстителями правосудия тех, против коих несправедливости и крайнего угнетения ему бы необходимо было иметь значительное количество хороших и строгих законов.
Джильс Флетчер. О государстве русском (1591).

...Для каждой провинции страны есть свое ведомство, чтобы судить все споры, которые случаются среди тех, кто служит императору; туда входит один член думы или окольничий с дьяком. Нужно заметить, что никто из судей и служащих не смеет принимать никаких подарков от тех, чьи дела они решают, так как если их обвинят [в этом] или подчиненные, или те, кто сделал подношение (что случается часто, если дело решилось не так, как надеялись), или кто бы то ни был другой и они будут изобличены, то все их имущество конфискуется, и сверх того их отправляют на правеж..., чтобы после того, как возвратят подношение, заставить их заплатить штраф, смотря сколько назначит император — пятьсот, тысячу или две тысячи рублей, более или менее, учитывая статус обвиняемого. Но если это дьяк, не слишком жалуемый императором, то его секут, водя по городу, подвесив ему на шею кошель, полный денег (если он принял деньги), и имеют обыкновение вешать им на шею любую другую вещь, будь то меха, жемчуг или что бы то ни было другое, вплоть до соленой рыбы, когда секут их, что делается не розгами, но кнутом, затем отправляют в ссылку. ...Несмотря на это, не перестают принимать [взятки], так как нашлась новая выдумка, состоящая в том, что подносят что-нибудь иконе у того, в ком нуждаются... что тем не менее не служит оправданием, если подношение превосходит семь или восемь рублей и император об этом узнает...
Жак Маржерет. Состояние Российской империи и великого княжества Московии (1607).

...У них есть присутственные места, которые называются приказами, и решения судов обыкновенно бывают произвольны, потому что мало писаных законов. Недостаток законов заменяется обыкновениями, но чаще всего действуют деньги. Русские истребляют множество бумаги: они излагают свои дела так же пространно, как наши писаря, пишут на длинных свитках, и хотя столы стоят перед ними, они не могут писать иначе, как на коленях, следуя древнему обыкновению... Все дела совершаются посредством просьб.. Дьяка проситель должен одарить, чтобы он напоминал боярину о просьбе.
Самуэль Коллинс. Нынешнее состояние России, изложенное в письме к другу, живущему в Лондоне (1667). Цит. по изд.: Утверждение династии. М., Фонд Сергея Дубова, 1997.

Военное дело

В сражении они без всякого порядка бегают поспешно кучами; почему они неприятелям и не дают битв большею частью; а если и дают, то украдкой, исподтишка. Я думаю, что под солнцем нет людей, способных к такой суровой жизни, какую ведут русские. Хотя они проводят в поле 2 месяца, когда промораживает землю уже аршина на 2 вглубь, но простой солдат не имеет ни палатки, ни чего-либо иного над своей головой; обычная их защита против непогоды — войлок, выставляемый против ветра и непогоды; когда навалит снегу, солдат сгребет его, разведет себе огонь, около которого и ложится спать. Так поступает большая часть из них, исключая дворян, доставляющих себе на собственный счет другие припасы. Но и такая жизнь в поле не так удивительна, как их крепость: каждый должен добыть и привезти провизию для себя и своей лошади на месяц или на два; сам он питается водой и овсяной мукой, смешанными вместе (т. е. толокном); лошадь его ест зелень, ветки и тому подобное; несмотря на все это, русский работает и служит очень хорошо. Спрошу я вас, много ли найдется между нашими хвастливыми воинами таких, которые могли бы пробыть с ними в поле хотя бы один месяц. Не знаю ни одной страны около нас, которая бы славилась такими людьми и животными.
Ричард Ченслер. Книга о великом и могущественном Царе Русском (1553).



Если бы русский солдат с такой же твердостью духа исполнял те или другие предприятия, с какой он переносит нужду и труд, или столько же был бы способен и навычен к войне, сколько равнодушен к своему помещению и пище, то далеко превзошел бы наших солдат, тогда как теперь много уступает им и в храбрости, и в самом исполнении военных обязанностей. Это происходит частью от его рабского состояния, которое не дозволяет развиться в нем сколько-нибудь значительной храбрости или доблестям, а частью от недостатка в почестях и наградах, на которые ему нет никакой надежды, какую бы услугу он ни оказал...
Русский царь надеется более на число, нежели на храбрость своих воинов или на хорошее устройство своих сил. Войско идет, или ведут его, без всякого порядка, за исключением того, что четыре полка, или легиона (на которые оно разделяется), находятся каждый у своего знамени, и таким образом все вдруг, смешанной толпой, бросаются вперед по команде генерала.
Джильс Флетчер. О государстве русском (1591).

Хотя князь Потемкин значительно ослабил ту суровую дисциплину, к какой они привыкли со времен Петра Первого, солдат повинуется. Задержка в уплате жалованья, всевозможные виды кражи со стороны офицеров, которые сводят это жалованье на ничто, дурное качество пищи, убивающее нередко тысячи людей, не мешают солдатам идти всюду, куда ведут их начальники; кроме того, характер религии, жажда наживы и то как бы врожденное человеку, а русскому в особенности, желание причинять безнаказанно зло влечет их на врага и на приступ с такою смелостью и, можно сказать, необузданною яростью, что заставляет в продолжение трех дней после сражения убивать женщин и детей, как тому бывали примеры.
Де ла Турбиа. Донесение о России (1796).

Русский солдат прекрасен, неприхотлив, весел и очень храбр. Офицер, наоборот, часто трус и почти всегда невежда. Это войско пополняется наборами по приказанию императора, когда он их считает уместными и которые производятся таким образом, что берется один человек из 800, 400, 200 или 100, смотря по нуждам государства.
Франц Габриель де Брэ. Записка баварца о России времен императора Павла (1801).

Религия и церковное управление

Русские соблюдают Греческий закон с таким крайним суеверием, подобного которому ничего неизвестно. В русских церквах нет изваянных изображений, но все нарисованные, так как они не хотят нарушать заповедей, но с своими образами они обращаются точно с идолами; о чем-нибудь подобном этому в Англии и не слышано. Русские не станут кланяться, ни уважать образов, нарисованных вне их страны. Нас они считают наполовину Христианами, потому что мы не держимся Ветхого Завета, наравне с Турками, почему и считают они себя более безгрешными, чем нас. Русские не учатся никакому другому языку, кроме своего родного, и не допускают другого языка между собой.
Вся их служба в церквах совершается на родном языке. У них есть Ветхий и Новый Завет, который ежедневно читается, но суеверие не уменьшается: когда священники читают, то так странно, что никто не может понять их, да никто и не слушает их; пока они читают, народ сидит и болтает. Когда же священник совершает службу, никто не сидит, а все гогочут и кланяются, как стадо гусей; на молитвы они отвечают только: "Господи, помилуй" (bodi pomeli). И одна десятая населения не сумеет прочитать "Отче наш", а "Верую" никто и не решится читать, разве как в Церкви; по их мнению, это можно читать только в Церквах.
Ричард Ченслер. Книга о великом и могущественном Царе Русском (1553).

Впрочем, сказать правду, духовенство как в отношении своих поместий и доходов, так и в отношении своей власти и юрисдикции находится совершенно в руках и управлении царя и его Думы, и в том и в другом случае пользуется только тем значением, какое они захотят ему предоставить.
Что касается до объяснения в проповедях Слова Божия, поучения или увещаний, то это у них не в обычае и выше их знаний, потому что все духовенство не имеет совершенно никаких сведений ни в других предметах, ни в Слове Божием...
Будучи сами невеждами во всем, они стараются всеми средствами воспрепятствовать распространению просвещения, как бы опасаясь, чтобы не обнаружилось их собственное невежество и нечестие. По этой причине они уверили царей, что всякий успех в образовании может произвести переворот в государстве и, следовательно, должен быть опасным для их власти. В этом случае они правы, потому что человеку разумному и мыслящему, еще более возвышенному познаниями и свободным воспитанием, в высшей степени трудно переносить принудительный образ правления... Священники (которых зовут попами) определяются епископами почти без всякого предварительного испытания их в познаниях и поставляются без особенных обрядов... Священники суть люди совершенно необразованные, что, впрочем, вовсе неудивительно, потому что сами поставляющие их епископы (как было сказано выше) точно таковы же и не извлекают никакой особенной пользы из каких бы то ни было сведений или из самого Священного Писания, кроме того, что читают его и поют. Общая их обязанность состоит в том, чтобы отправлять литургию, совершать таинства по принятым у них обрядам, хранить и украшать образа, наконец, соблюдать все другие обряды, принятые их Церковью.
Джильс Флетчер. О государстве русском (1591).

Врагами Русской Церкви считаются, во-первых, Турки и Татары, которых послы потому никогда не допускаются наравне с Христианскими, к целованию Царской руки; во-вторых, Евреи, которые возбуждают в них такой ужас и омерзение, что им не дозволяется даже приезжать в страну их, если они не примут их Веры.
Так как всех Христиан, не принадлежащих к их Вере, Русские считают язычниками, то Царь обязан, коль скоро чужестранный Посланник поцелует его руку, тотчас ее омыть, для чего подле Престола всегда находится умывальница.
...В деле Веры Русские делают такое большое различие, что считают всех прочих Христиан не истинными Христианами и никому, исключая Греков, не позволяют входить в свои церкви. Если бы же кто осмелился туда войти, то был бы строго наказан; иногда только делается исключение для знатных господ или Посланников. Об ограниченности Русских в этом отношении свидетельствует происшествие с обезьяною Английского Посла, которую он несколько лет тому назад привез с собою в Москву. Одетой в лакейскую ливрею, удалось ей бежать и войти в одну растворенную церковь насупротив Посольского дома, где она взлезла на алтарь и стены, сорвала и разбила образа и все, что ей попадалось. Церковный сторож, который, услыша шум, поспешил в церковь, видит обезьяну, запирает церковь и бежит к Патриарху, который, воспламенившись ревностью, спешит к Царю с рассказом о неприличном деянии Посольского конюха. Затем тотчас посылаются стрельцы (лучшие Русские воины, все равно что янычары у Турок) с алебардами, которые, увидав в церкви обезьяну, начали ее немилосердно бить. Разъяренная обезьяна вскакивает на того из них, который всего более ее бил, и так жестоко отделала стрельца, что его унесли замертво домой. Наконец овладели обезьяной, связали и бросили ее в темницу. Народ полагал, что вся эта проделка была состряпана самим Посланником, и охотно отомстил бы ему, если б к его дому не была поставлена охранительная стража, тем более что он полагал, что Посланник знается с злым духом, так как он возил с собою черта, которого нельзя было заставить говорить. Посланник предлагал вполне вознаградить за убытки, но это ни к чему не повело, так как Патриарх был очень раздражен. Вследствие сего несколько сильных стрельцов вывели обезьяну и расстреляли ее, после чего тотчас было объявлено всенародно, чтобы никто под страхом смерти не смел трогать особу Посланника.
Генрих Седерберг. Заметки о религии и нравах русского народа (1718). Цит. по изд.: Чтения в императорском обществе истории и древностей Российских, #2. М., 1873.

http://kommersant.ru/doc/693881

* * *

Часть 2я :http://mysliwiec.livejournal.com/557710.html
Tags: документ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments