mysliwiec (mysliwiec) wrote,
mysliwiec
mysliwiec

Categories:

Система ценностей русского советского интеллигента, как пример "двоемыслия" по Оруэллу

"И сказала кроха:
Это - очень хорошо!
Но и то - неплохо."

С самого начала хочу обозначить, что известное только в пределах бывшей Рос. Империи (и экс.СССР) и больше нигде в мире, понятие интеллигенция (она же русскоязычная, она же советская, она же постсоветская), никоим образом не привязано к этническому происхождению индивидов её составляющих, но привязано к существованию этих индивидов в довольно герметичной имперской (а другой нет в природе) русской культуре.
Поэтому, подобный по своему содержанию и расставляемым в нем смысловым акцентам текст, вы можете встретить у любого представителя этой интеллигенции абсолютно различного этнического происхождения.
В этом смысле национальность автора здесь значения не имеет.

Итак.
Каковы личностные эмоциональные оценочные суждения автора?
Что в его понимании "хорошо", и что в его понимани "плохо"?

1) Прадедушка:
- купец первой гильди, владелец ювелирных магазинов на Дерибасовской.
Знимался благотворительностью, жертвовал на памятник Пушкину, давал внушительные суммы на покупку участков в Палестине для тех, кто мечтал поселиться на Земле обетованной, был старостой синагоги.
Оценка: Очень хорошо.

2а)
Отец до 1917 года:
- прибавил себе четыре года разницы, чтобы иметь возможность записаться добровольцем на Первую мировую войну, и в его наградных документах значилось: Кавалер двух Георгиев, имеющий несколько медалей, вольноопределяющийся, унтер-офицер.

(если кто-то думает, что немцы образца 1914-18 года по отношению к евреям были такими же как и немцы образца 1941-45 года, то глубоко ошибается. Вот что писал о "тех немцах" будущий классик советской журналистики, старший брат известнейшего, пережившего советскую власть суперсоветского карикатуриста, потом всё равно расстрелянный, а тогда ещё просто
киевский репортер Михаил Кольцов.)
Оценка: Хорошо.

2б)
Отец после 1917 года:
- замначальника Бульварного района Красной одесской милиции, впоследстви имел два рубиновых ромба (почти генерал), но учитывая его классовое происхождение и царские боевые кресты, в середине тридцатых годов друзья из ГПУ посоветовали отцу переквалифицировался в управдомы, что он и сделал.
23 июня 1941 года в военкомат, провоевал всю войну, остался жив.
Оценка: В целом неплохо.

Что имеем в итоге?:
Первое описанное здесь поколение активно строило капитализм в России, одновременно мечтало о национальном государстве для своего народа.
Другое поколение не жалея своей жизни отстаивало ценности того государства где они жили.
Потом это же поколение семьи сознательно и своими руками разрушило и предало поруганию всё, что создавали предыдущие поколения этой семьи (но оно не виновато, а виноваты большевкики, которые за пару недель вчистую распропагандировали в московском госпитале на Воробьевых горах).
Впоследствии это поколение, едва избежав физической расправы со стороны того, что они сами только что построили, в минуту, опасности самоотверженно пошло защищать этот же строй от другого, тоже социалистического зла.
Строй, который, потом, окрепнув, в некоторых областях жизни, отыгрался на последующих поколениях этой же семьи, но и оно ему не помогло, и впоследствии, изжив себя, он скончался.

В этой системе координат ныне живущее поколение одновременно разделяет и ценности прадедов ( для "русских" - возврат в московское православие и мечты о "Русском Мiре" как эвфемизме Рос. Империи), и ценности отцов - "сладостно и почетно " пострадать за империю коммунистов (потому что радости таким семьям эта система принесла мягко говоря маловато).
Думать о интересах своего народа как о интересах нации, в обеих вариантах крайне предосудительно, так как эта культура (русская) предполагает только перманентное укладывание этих самых народов на жертвенный алтарь имперского квазинационального отечества.
Все молодцы, всем спасибо.

* * *

28 ноября известному одесскому журналисту Феликсу Давидовичу Кохрихту исполнилось 75 лет. Редакция ОДЕССИТа присоединяется к многочисленным поздравлениям, которые в эти дни звучат в адрес юбиляра.
Феликс Кохрихт родился и живет в Одессе. Журналист, культуролог, редактор альманаха "Дерибасовская-Ришельевская".
Мы публикуем один из рассказов Феликса Давидовича. Рассказа об его семье, истории Одессы и прошлом одесситов.

Бабели и Кохрихты

Все Кохрихты – родственники. Однофамильцев нет. Во всяком случае, мне не встречались. Судя по всему, такое же положение дел и в роду Бабелей. Предвижу, что уже начало этих заметок смутит читателей. И в самом деле: что за аналогия? Великий писатель и… На месте этого многоточия – мой рассказ.

Наши одесские семьи принадлежали одному времени, одному сословию, одной конфессии. Они были, как нынче выражаются, одного круга.

Родословная Исаака Бабеля известна почитателям его таланта, напомню лишь, что с 1907 года семья жила в доме, построенном в начале ХХ века на углу Ришельевской и Жуковского. Здесь же Эммануил Исаакович Бабель держал и свою контору, где занимался продажей сельхозмашин иностранного производства.

Мой прадед, Исаак Яковлевич Кохрихт, владелец ювелирных магазинов, был купцом первой гильдии. Его большая семья жила в доме Вагнера на Дерибасовской. Главные магазины размещались там, где в наше время было знаменитое кафе "Алые паруса”, и в "Пассаже”.

Наши предки вполне могли встречаться, а быть может, и познакомились, скажем, в 1910–11-м годах на грандиозной выставке в Александровском парке, где демонстрировали свои достижения промышленники, коммерсанты, деловые люди Юга России. У меня хранится репродукция со старой фотографии: реклама магазинов Кохрихтов у самой арки перед входом на Ланжерон, но может быть, что и плуги фирмы Мельгозе, которые продавал Бабель-старший, находились в соседнем павильоне…

Еще одна точка соприкосновения – благотворительные аукционы, сбор средств, к примеру, на Еврейскую больницу, на создание учебных заведений, в поддержку нуждающихся. Фамилии родичей я видел среди жертвователей, а знаток Одессы Олег Губарь нашел имя моего прадеда среди тех, кто внес деньги на памятник Пушкину на Приморском бульваре.…

И наконец наши семьи могли встречаться в синагоге, что в Базарном переулке, где Исаак Яковлевич был старостой… О том, что он давал внушительные суммы на покупку участков в Палестине для тех, кто мечтал поселиться на Земле обетованной, я узнал совсем недавно в Израиле.

Мой отец и Исаак Бабель – почти ровесники. Будущий писатель родился в 1894 году, а Давид Кохрихт – в 1898-м. Любопытно, что со временем он прибавил себе эти четыре года разницы, чтобы иметь возможность записаться добровольцем на Первую мировую войну, и в его наградных документах значилось: год рождения – 1894-й. Кавалер двух Георгиев, имеющий несколько медалей, вольноопределяющийся, унтер-офицер был ранен, и в московском госпитале на Воробьевых горах его, наследника крупного состояния, вчистую распропагандировали большевики…

Как известно, и выходец из буржуазной семьи Исаак Бабель симпатизировал идеям всеобщих равенства и братства, служил в Конармии и мог по долгу службы встречаться с замначальника Бульварного района Красной одесской милиции Давидом Кохрихтом… Отец рассказывал мне, как в 20-е годы "брал” колоритных бандитов – вылитых героев будущих рассказов Бабеля. Он знал Михаила Винницкого – Мишку Япончика и не считал его прототипом Бени Крика.

В середине тридцатых годов друзья из ГПУ посоветовали отцу (учитывая его классовое происхождение и царские боевые кресты) потихоньку покинуть ряды милиции. И он, уже имея в петлицах два рубиновых ромба (почти генерал), так и сделал. И переквалифицировался в управдомы, что сделало Остапа Бендера его любимым литературным персонажем. И опера угрозыска Евгения Катаева (будущего Петрова, соавтора Ильфа) он тоже знал…

Перед войной от второго отцовского (позднего) брака с Софьей Ставницер (еще одна известная одесская семья) родился я.

23 июня 1941 года ветеран Первой мировой Д.И. Кохрихт и мой старший сводный брат Аба, вчерашний десятиклассник, пошли в военкомат. На Великой Отечественной они уцелели, но после нее отцу довелось пережить сына…

За несколько лет до войны у Исаака Бабеля и Антонины Пирожковой родилась дочь Лидия. Ее вырастила мать, отца арестовали и в 1940 году расстреляли…

Впервые я задумался о сходстве судеб наших семей в дни, когда по мере сил участвовал в работе по установлению памятника Исааку Бабелю. На Международном фестивале, посвященном одесской литературной школе, познакомился с внуком Бабеля Андреем, а через несколько дней он, актер и режиссер, читал рассказы своего деда в Одесской филармонии.

И тут я подумал: "Вот где наверняка встречались наши предки!” Здание это спроектировал архитектор Бернардацци, оно изначально предназначалось под биржу, и в большом зале (ныне концертном) в начале ХХ века совершались масштабные и доверительные сделки, сулившие выгоду и ювелирам, и торговцам сельхозмашинами, и банкирам, и судоходным компаниям, а Одессе – процветание.

И как раз в этот момент Андрей Бабель приступил к рассказу "Ди Грассо”, моему любимому, где есть дивные строки о нашем городе, об Оперном театре, об уходящих ввысь колоннах Думы, об освещенной листве на бульваре, о бронзовой голове Пушкина с неярким отблеском луны на ней…

P.S. А еще у семьи Кохрихт было много общего с Мильгромами – персонажами повести Владимира Жаботинского "Пятеро”. Но это – уже другая история.


Источник: Русский журнал





Этот пост размещен также на http://mysliwiec.dreamwidth.org/
Tags: судьба и образ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments