mysliwiec (mysliwiec) wrote,
mysliwiec
mysliwiec

Россия как нарциссическое расстройство личности, Украина как нарциссическая травма. Часть 2

Originally posted by lj user morreth

Национальный характер – это миф во всех смыслах слова. Миф в смысле «неправда» - нет, не все евреи сообразительные и скупые, не все русские пьяницы, не все французы бабники итэдэ.

Но это также миф в смысле «правда, которая больше, чем факт». Евреям приходилось быть сообразительными и прижимистыми во времена гонений, чтобы дать детям лучшее будущее – и вообще хоть какое-нибудь. У французов больше 600 слов для обозначения секаса и вовлеченных органов – скажете, это просто так? Россия уверенно входит в пятерку лидеров по потреблению алкоголя на душу населения старше 15 лет. Да, не на первом месте. Да, молдаване, чехи и венгры впереди. Но топ-5 – это тоже не хухры-мухры.

Как правило, национальные стереотипы в приложении к каждому конкретному человеку ложны, но чем шире охват, тем больше приближение стереотипа к правде. Стереотип вообще, по определению, - «то, что придает объемную форму». Мы его формируем – но и он формирует нас, хотим мы этого или нет. Да, я могу отвергать национальный стереотип жадного, предприимчивого и помешенного на независимости хохла. Я далеко не предприимчива, насчет независимости… ОК, виновна; но когда я не могу заставить себя выбросить вещь, которая еще в хорошем состоянии, просто не нужна мне – я говорю себе и другим, что не дает внутренний хохол. И я не знаю, какова в этом доля шутки.

Главное, на чем я хочу заострить внимание – тот факт, что я практически не обращаюсь к своему «внутреннему русскому», хотя, казалось бы, я по материнской линии чистокровная русачка и русее не бывает. Русский – родной, украинский я учила в школе. Но когда я соответствую какому-нибудь русскому национальному стереотипу – например, ввязываюсь в питейное состязание – я все равно вспоминаю про себя Марусю Кайдашиху, а не, скажем, Левшу.

Был только один эпизод в моей жизни, когда «внутренний русский» весьма властно ко мне воззвал – но примечательно то, что я на тот момент не опознала его как «внутреннего русского».

Странно? Не совсем. Чем больше я об этом думаю, тем больше убеждаюсь, что быть русским – это, в сущности, быть никем.



Смотрите. Национальные стереотипы обычно содержат в себе негативные, амбивалентные и позитивные черты. Украинцы жадные (негативная черта), помешаны на независимости (амбивалентная), предприимчивые (позитивная).

Евреи: скупые (негатив), приспособленцы (амбивалентно), умные (позитив).

Грузины: коррумпированные (негатив), сексуально невоздержанные (амбивалентно), гостеприимные (позитив).

Молдаване: глупые (негатив), трудоголики (амбивалентно), старательные (позитив).

Эстонцы: тормозные (негатив), молчаливые (амбивалентно), рассудительные (позитив).

Чукчи – совершенно нецивилизованные (негатив), близки к природе (амбивалентно), хорошие стрелки (позитив).

Армяне хитрые (негатив), хитрые (амбивалентно), хитрые (позитив).

Русские… вот тут начинается самое интересное. Ладно, что там, просто приведу выдержку из одного перца, написавшего о русском национальном характере в анекдотах:

http://www.rusnauka.com/10_NPE_2008/Philologia/29153.doc.htm

«Перейдем к рассмотрению анекдотов о русском этносе. Рассмотрим следующий пример:

-Какой национальности были Адам и Ева?

-Ну, конечно, русские! Кто бы еще согласился ходить босыми и голыми, есть одно яблоко на двоих и при этом кричать, что они в раю.

Здесь этнический стереотип-терпеливость русского этноса.

Следующий анекдот позволил выявить такое качество русских как находчивость. Это качество раскрывается при сопоставлении с другими этносами, где наблюдается стремление русских оказаться в представленной ситуации лучше, чем другие:

Встретились немец, француз и русский. Немец говорит:

- Вот наши ученые смогли скрестить корову с курицей. Теперь молоко, мясо и яйца девать некуда.

- Что у вас,- говорит француз,- вот у нас ученые смогли скрестить пчелу с мухой, теперь она летает по помойкам и мед рекой льется.

-А у нас тоже скрещивают,- вступает в разговор русский, - недавно удалось скрестить арбуз с тараканом. Теперь разрезаешь арбуз… а косточки сами разбегаются!...

Такое качество русских как стойкость и упорство характера, также нашло свое отражение в анекдотах.

Террористы похитили работников оборонных предприятий: американца, француза и русского. После часовой пытки американец объяснил устройство крылатой ракеты. После двухчасовых пыток француз выдал схему новейшего истребителя. После недельных пыток русский нарисовал гайку в трех проекциях

Интересно, что в описываемой в анекдоте ситуации о поведении мужчины по отношению к женщине в раскаленной пустыне каждый этнос, пытается увидеть свой этнический образ: француз-галантность, англичанин - выдержку, еврей- предприимчивость, причем русский сразу же узнает в этой ситуации себя, и приписываемую ему доброту и, как уже отмечалось, широкодушие:

Послали представителям разных национальностей фильм: раскаленная пустыня, палящее солнце. С трудом идут мужчина и женщина. И вдруг мужчина достает сочный апельсин и отдает его женщине.

Вопрос: Какой он национальности?

Француз:

-Только француз мог так галантно отнестись к даме!

Англичанин:

- Нет, это англичанин - посмотрите, какая выдержка!

Русский:

-Нет, это только русский: Надо же быть таким дураком! Сам бы съел.


Еврей:

-Нет, это еврей: кто бы еще мог достать в пустыне апельсин».

Первое впечатление: чувак вообще не понял, о чем анекдоты. Второе впечатление: чувак понял, о чем анекдоты, но не понял, что в них русские характеризуются вовсе не позитивно. У него слепое пятно там, где о характере нужно судить по поступку, он реально считает, что анекдот, где русский ругает условно-русского дураком за щедрость, характеризует именно русскую щедрость.

Анекдоты про русских (в смысле, те, где педалируется национальность), преподносят нам героя, созданного как будто из одних отрицательных черт: пьяница, дурак, агрессивный, эгоистичный, злобный, нецивилизованный, безрассудный ленивый сквернослов… но при этом почти во всех анекдотах русский выигрывает. Будь то чемпионат мира по пьянству и мату или просто способность поставить на своем хотя бы и всем во вред (ящик водки и этих двух пидорасов обратно!) – русский выигрывает.

Так что да, с одной стороны, как пишет профессор Зубарева, анекдот вроде бы как есть форма национальной самокритики. А с другой стороны, как пишет она же – чем ближе к телу народа, к каким-то статистически подтверждаемым закономерностям в его жизни, тем снисходительней интонация:



«В отражении повседневно-бытовых проблем лидирующей оказывается тема пьянства. Однако

характер фиксации данного порока не столько носит толерантный характер принятия (снисходительный тон обсуждения), сколько выступает элементом национальной гордости, признаком особости и отличия, своеобразным знаком качества всего "исконно русского" ("только у нас!", "только наши люди так могут!")».



«Исследователи основ русского национального характера выделяли в качестве отличительной черты русского сознания его двойственность - сосуществование антиномий, отсутствие середины, амбивалентность, выступающую в крайностях: "или - или". Подобные характеристики во многом лишают национальный тип нацеленности на прагматические ориентиры, препятствуют выбору рационально-обоснованных и логически-последовательных построений.

Отсутствие логики и опоры на здравый смысл отражено и в содержательной направленности

анекдотов, передающих в целом анекдотизм русской жизни как закрепленную в культуре

нелогичность поведения, акцентировку внимания на непродуманности действий русского человека, нецелесообразности и неразумности осуществляемых им поступков»



http://ecsocman.hse.ru/data/2013/03/11/1251433807/Zubanova.pdf



Ну ладно, анекдоты – это все смехотульки-смехуечки. Давайте посмотрим на более высокие пласты культуры. На классику, чхорт возьми.

Н.О. Лосский в своей книге "Характер русского народа" упирает на религиозность. "Основная, наиболее глубокая черта характера русского народа есть его религиозность, и связанное с нею искание абсолютного добра, которое осуществимо лишь в Царстве Божием, – пишет он. Совершенное добро без всякой примеси зла и несовершенств существует в Царстве Божием потому, что оно состоит из личностей, вполне осуществляющих в своем поведении две заповеди Иисуса Христа: любить Бога больше себя, и ближнего, как себя. Члены Царства Божия совершенно свободны от эгоизма и потому они творят лишь абсолютные ценности, – нравственное добро, красоту, познание истины, блага неделимые и неистребимые, служащие всему миру".

Ну что ж, помер Николай Онуфриевич в 1965 году – то есть, у него была масса времени заценить проявления этой религиозности начиная с 1917 года. А кстати, свой труд про характер русского народа он напечатал в 1957.

Исследование свое он построил на изучении русской литературы и биографий ее создателей. Давайте и мы спляшем оттуда же. Но прежде еще раз отметим: чувак, назвавший основной, наиболее глубокой чертой русского народа религиозность, как-то умудрился это увязать у себя в голове с атеистической вакханалией 20-х годов, с разрушением церквей, расстрелами священников, разгоном монастырей и т. д.

Что, он один такой? Никак нет!

Русские классики обожали (вплоть до обожествления) русский народ. Они превозносили такие добродетели русских, как терпение, отвагу, стойкость, отчаянную храбрость, свободолюбие, доброту, великодушие и сострадательность. Туда же классику кинематографа и вообще «старое доброе любимое кино».

Но с этими добродетелями, как и с религиозностью, получается интересная фигня. Возьмем, допустим, храбрость. Возьмем русскую женщину из некрасовского «Мороза-красный-нос», которая коня на скаку остановит, в горящую избу войдет. А теперь посмотрим шире на творчество того же Некрасова и увидим очень похожий типаж женщины в «Кому на Руси жить хорошо». Только эта женщина покорно сносит издевательства мужа, свекрови и золовок. Впрочем, и героиня «Мороза» в финале замерзает насмерть, сдавшись перед вдовьей участью и суровой зимой.

Или возьмем солдатскую храбрость. Толстой, Лев Николаич. Платон Каратаев, вера-отвага-духовность во все поля. Но обратимся к другому его тексту, «После бала» - там зольдатики бьют своего товарища смертельным боем, не слушая просьб о пощаде, покорно и вместе с тем жестоко. И самое страшное во всем этом – признание героя: «Что ж, вы думаете, что я тогда решил, что то, что я видел, было — дурное дело? Ничуть. «Если это делалось с такой уверенностью и признавалось всеми необходимым, то, стало быть, они знали что-то такое, чего я не знал», — думал я и старался узнать это. Но сколько ни старался — и потом не мог узнать этого».

Патриотизм? «Бородино» и «Прощай, немытая Россия» написаны одной и той же рукой.

Короче, возьмите любую из превозносимых русских добродетелей, возьмите классика, который ее превозносит – и вы увидите в его же текстах опровержение.

Думаете, сами русские классики этого не замечали? Еще как замечали. А уж русские философы опосля выдумали концепт «загадочой русской души», в которой одновременно уживаются:

«1. широта души – отсутствие формы;

2. щедрость – расточительство;

3. свободолюбие – слабая дисциплина (анархизм);

4. удаль – разгул;

5. патриотизм – национальный эгоизм».



А как увязать свободолюбие с тем фактом, что крепостное право отменили аккурат в тот год, когда в Лондоне построил первое метро? А никак. Загадочная русская душа любит свободу, но просит кнута. Да, американцы оказались еще бОльшими лицемерами, но они хоть воевали за свободу для этих негров; за свободу русского крестьянина не воевал никто, кроме кучки экстремистов.



Конечно, дураками классики не были. Они прекрасно видели, в каком жалком состоянии находится народ, и понимали, что, сколь его ни прославляй, это жалкое состояние не изменится. Они были свидетелями (а то и соучастниками!) немыслимых унижений, мучений, злоупотреблений – и ничем не могли помочь. Даже если у них была власть, как у Салтыкова-Щедрина, они не могли перломить целую систему лжи, эксплуатации и подавления.

При этом они сами бывали в заграницах и видели, как бунтуют луддиты, чартисты и прочие карбонарии. И не могли не отдавать себе отчет в том, что этим бунтовщикам – иногда, чрез большие жертвы, не в полном объеме, со страшным скрипом, пердячим паром – но удается все-таки добиться своего! А у себя дома приходится мириться с тем фактом, что народ, вполне способный на безбашенную отвагу в битве с внешним врагом, втоптан в совершенную безропотность.

А еще ж у них у многих были свои рабы, да-с. И как-то не получается одновременно конституция и севрюжина с хреном, и на свободу рабов отпустить, и свое благосостояние сохранить. Да и их благосостояние тоже.

В общем, они выдумали себе копинг-технику… да-да-да! Именно! Они сочинили концепт русского народа как коллективного Христа, народа-мученика, искупающего грехи «безбожной бездуховной Европы».

Тут-то Тютчев и выблевал свое знаменитое:



Умом Россию не понять,
Аршином общим не измерить:
У ней особенная стать –
В Россию можно только верить.



Вот это самое распространенное мнение русских о себе. Россия богоподобна, точка. Ее пути, как и Господни, неисповедимы, но она страдает всем во искупление.

Тут встает вопрос – если русский народ Коллективный Христос, то кто же, ять, коллективный Пилат? Ответ, казалось бы, очевиден – элита, верхушка, царь и нобилитет, но для славянофилов, тогдашних русских националистов, царь был священной коровой. Поэтому они винили во всем… Бинго! Бездуховный запад, ради гонки с которым бедняжки-цари вынуждены были построить государство-машину по немецкому же образцу. Ну и евреев еще, куда ж без этого.

А теперь печальное резюме. Нет никакой загадки в загадочной русской душе. Есть нарциссические «качели» между подсознательно переживаемым ничтожеством и грандиозными претензиями. Токсический стыд за соучастие в угнетении и попытка вытеснить его в подсознание, раздувая мессианские фантазии.

И да. Эта нарциссическая диссоциация между грандиозностью ложного «я» и переживаемой ничтожностью реального характерна для большинства обществ раннего модерна. Не только в России интеллигенция пыталась раздувать национальное эго, чтобы закрыть зияющее осознание своего отставания от Запада – то же было в Турции, Польше, Китае, Японии и где только не. Почему? Потому что национальные элиты первыми впадали в нарциссический соблазн. Им же нужно было как-то объяснять себе тот неловкий факт, что женщины на фабриках умирают от 16-часовой работы в то время как они развлекаются европейскими нарядами, блюдами и танцами. Кто первый в ограблении своего народа – то и больше нуждается в грандиозном нарциссическом оправдании.

С нациями это работает так же, как и с личностями. Имеется жалкое положение народа и переживаемый народом стыд. Имеется способ выбраться из этого жалкого положения – трудоемкий, длинный и болезненный (особенно для национальной элиты, рискующей утратить свои привилегии при смене социальной формации). Имеются соседние народы, которые живут лучше. И невероятный соблазн сказать: да, может, они и живут лучше – но мы сами по себе лучше! Мы живем хуже – потому что, в отличие от них, не заботимся только о своем корыте, мы духовные, жертвенные, честные и скромные, и преданные заветам отцов. Мы счастливы в нашей бедности. Стяжать богатство мы могли бы легко, но мы не хотим, богатство нас испортит. Бедность делает нас гордыми и стойкими.

В реальности бедность не делает человека сильным. Она делает его жестоким. Русская литература полна лютых зверств, но авторы зачастую нарциссически слепы или снисходительны к ним, даже когда описывают их собственной рукой. Достоевский описывал невероятную бедность, истязания детей, алкоголизм и проституцию – и ему это не мешало превозносить русское великодушие, «Ибо безобразие есть несчастье временное, всегда почти зависящее от обстоятельств, предшествовавших и преходящих, от рабства, от векового гнета, от загрубелости, а дар великодушия есть дар вечный, стихийный дар, родившийся вместе с народом и тем более чтимый, если и в продолжение веков рабства, тяготы и нищеты он все-таки уцелеет неповрежденный, в сердце этого народа».

Ишосукахарактерно – Достоевский ни на йоту не задумывается о том, что великодушие – черта, которая требует развития и культивации. Оно должно открыться «стихийно», уцелеть «неповрежденным» чудесным образом – а не быть воспитанным сознательно.

Интересно, почему же великодушие русское еще не открылось в своей неповрежденности, а? Кто знает?

Спонтанная, чудесная трансформация из гадкого утенка в прекрасного лебедя – типичная нарциссическая фантазия. Нарцисс никогда не фантазирует о том, как он создаст в себе добродетель – зачем, он и так совершенен! Это совершенство должно только открыться миру. Русский народ не нуждается в «возделывании разума» - он уже народ-богоносец! Тут и захоти, а не скажешь лучше, чем самый народный писатель, Максим Горький: «В творениях мещан на эту тему есть много любопытного, но самое замечательное в них - соединение таланта с какой-то истинно восточной ленью ума и татарской хитростью, которой мещане прикрывали эту лень мыслить смело и до конца яркопестрыми словами восторга пред народом. Немой, полуголодный, безграмотный народ, по уверению мещан, был призван обновить весь мир таинственной силой своей души, но для этого прежде всего требовалось отгородить его от мира высокой стеной самобытности, дабы не коснулся его свет и воздух Запада. Он, еще недавно награда вельможам за придворные услуги, живой инвентарь помещичьих хозяйств, доходная статья, предмет торговли, вдруг стал любимой темой разговоров, объектом всяческих забот о его будущей судьбе, идолом, пред которым мещане шумно каялись во грехах своих.»

Впрочем, такого рода интеллектуальная порка впрок не шла: обычно ответом на нее было впадание в самоуничижение, сбор нарциссической поддержки, а затем – новое раздувание грандиозного эго, которое, как правило, кончалось позорным проигрышем очередной «маленькой победоносной войны». Один из таких фэйлов плавно перешел в Октябрьскую революцию – или, вернее, в Февральскую революцию и Октябрьскую контрреволюцию.

И это что-то изменило? Ни хрена! Нарциссы никогда ничему не учатся, потому что не могут вообразить себя несовершенными и нуждающимися в науке. Русский народ остался коллективным Мессией, только новой Благой Вестью стала Всемирная Революция.

Конечно, и эта миссия провалилась. А что у нарцисса не проваливается?

Вот есть такое популярное мнение, что русских спортили и сглазили большевички. Из которых, конечно же, большинство было евреями, дадада. Черта с два. Это началось задолго до Ленина. Задолго до Петра (который сам был грандиозным нарциссом, куда правду денешь). Миф о «Третьем Риме» - не причина, но следствие веры в то, что русские есть единственный «истинно христианский народ» на земле. Эта нарциссическая раздвоенность коренится глубоко в татарских временах, но я не буду углубляться аж туда. Давайте сконцентрируемся не на причине, а на следствиях.

Итак. Самопрезентация русских в их же современном фольклоре противоречива: черты и свойства не очерчиваются четко как позитивные или негативные, при этом именно негативные черты выпячиваются и преподносятся как некий особый предмет гордости. Это похоже на подсознание нарцисса, куда загнано ощущение собственного ничтожества.

В классической литературе эти недостатки оттеняются и перекрываются противоположными добродетелями, превозносимыми сверх всякой меры. Нередко русских при этом порицают за пороки – но и пороки носят эпический, былинный характер. Это здорово смахивает на цикл самовозвеличивания-самоуничижения.

Ну а что насчет литературы модерна? От 1900 года и дальше?


Ну, от книг революционной и сразу-после эпохи – «Конармии», рассказов Шолохова и «Тихого Дона», «Как закалялась сталь», «Разгром» и проч., у меня два впечатления: а) это чудовища; б0 они вполне довольны таким положением дел.

Думаю, это было неизбежно. Когда народ начинает всерьез считать себя богоподобным, он скатывается туда, куда скатился и самый знаменитый персонаж, впервые заявивший о своем богоподобии. Падение Российской Империи было грандиозным – но большевики восстановили Империю и вновь спустили ее на воду вместе с нарциссизмом, потому что куда ж без главного двигателя-то. За 73 года их правления этот двигатель окончательно пошел вразнос. Отрыв от реальности и самоуничтожение народа, как следствие, пошли эпическими темпами. Именно при большевиках наконец стало ясно, что быть русским – означает быть никем, всего лишь материалом для великих социальных экспериментов. Сам концепт народа-мученика раскрутился на всю железку: счет убитым, замученным и поибшим в войнах пошел на миллионы, причем даже миллионы можно подсчитать с точностью до «плюс-минус лапоть». Ценность человеческой жизни упала в ноль, но величие Первого Государства Рабочих и Крестьян возросло до абсолюта. Если бы Сталище не изволило сдохнуть, черт знает что могло бы стрястись.

Его смерть оттянула, но не остановила развал СССР. Он был нарцисс, мегаломаньяк – но не он создал эту систему нарциссического мученичества, он был подобран и взращен ею. И система продолжала воспроизводить себя после его смерти, как это обычно бывает с нарциссизмом, от поколения к поколению: родители калечат детей, дети – внуков и так далее. Я застала самый конец, когда отрыв идеологии от реальности стал уже некомпенсируемым. Учителя на политинформациях рассказывали, как несчастны наши сверстники в Италии и США – а на переменах торговали друг у друга итальянские сапожки и американские джинсы. Мы обязаны были верить, что живем в лучшей стране мира, в то время как все вокруг нас кричало об обратном.

Вы знаете, чем оно кончилось.

Хотя оно, сцуко, не кончилось…



Да, ремарка в сторону. Нынешние националисты вельми порицают большевичков за «денационализацию» русских, превращение их в «клей» многонациональной советской державы. Но если пристально всмотреться в историю, становится видно, что ничем другим русские и не были при царях. Им просто разрешали осознавать свою роль клея и гордиться ею.

И еще одна ремарка в сторону. Русские добродетели, превозносимые классиками, направлены, как правило, «вверх» и «вовне». Достоевский рассказывал о севастопольских солдатах, которые спасали в первую голову раненых французов, а потом уж своих: «русского-то всякий поды­мет, а француз-то чужой, его наперед пожалеть надо» и патетически вопрошал: «Разве тут не Христос, и разве не Христов дух в этих простодушных и великодуш­ных, шутливо сказанных словах?» Впору биться головой об стену – нет, чувак, тут ни разу не Христос, Христос указал бы прежде на тех. Кто сильней страдает, без различия «свой-чужой». Тут именно нарциссическая показуха перед чужими, когда «на миру» и с одобрения начальства работает правило «сам погибай, а товарища выручай», а «где все свои», как в «После бала» - «умри ты сегодня, а я завтра». И господин Лосский, чтоб ему земля была пухом, обожает ссылаться на Наполеона, англичан и разных прочих шведов как на свидетелей превосходства русского духа. «Корреспондент англий­ской газеты, видя подобные случаи, выразился: «это армия джентль­менов». Пушкарев в своей статье о большом диапазоне добра и зла в русском народе приводит ценные цитаты о поведении русских на войне из книг англичан, профессора Пэрса, Мэкензи Уоллеса и Аль­фреда Нокса. Пэре пишет о «простой доброте русского крестьянина»; «эти качества подлинного русского народа займут свое место среди лучших факторов будущей Европейской цивилизации». То же пишет и Уоллес: «нет класса людей на свете более добродушного и миролю­бивого, чем русское крестьянство». Нокс говорит: «Русское крестьян­ство существенно миролюбивое и наименее империалистическое в ми­ре».

Солдаты Советской армии нередко вели себя отвратительно, — насиловали женщин, грабили всё, что нравилось им. Не только солда­ты, даже и офицеры отнимали у всех часы. Интересно однако наблю­дение профессора психологии Братиславского университета в Слова­кии. Он встретил Советскую армию в деревне, где жили его родители, и близко наблюдал поведение русских солдат. «Они ведут себя, как дети», говорил он, «награбят много часов, а потом и раздают их напра­во и налево»».

Если присмотреться к добродетелям, которые так превозносят в русском народе, мы увидим, что это добродетели солдата. Храбрость, стойкость, терпение, великодушие и милосердие – но самое главное: подчинение.

Цари разрешали русскому народу черпать в этом основания для нарциссической гордости. Большевики тоже – только они распространили это на весь «многонациональный советский народ», что обидело русских, тут же выбив у них из-под ног почву исключительности.

Но постсоветское правительство обидело их сильнее всего. Оно объявило о прекращении противостояния и ограбило дарагих рассеян в лучших чувствах, лишив источника нарциссической грандиозности. Ельцин мог бы расстреливать каждый год по парламенту – и ему бы простили, если бы он по-прежнему раздувал кадило русского/советского национального превосходства над прочими народами. Но он оставил россиян наедине с осознанием ничтожности, и вот за это, не за что-либо еще, его будут проклинать, пока не сойдет в могилу последний «рожденный в СССР».

Вы все еще помните метафору насчет грузовика с говном и турбины?
Она оказалась не такой уж метафорической.


* * *

Як не мене, якщо нарешті ми визнаємо, что спільнота "росіяни" на сьогдня не є "народом" (ні нацією в етничному, ні нацією в політичному сенсах), тільки тоді ми зрозуміємо поведінку цієї спільноти:

Хто , як, і навіщо стає росіянином, і чі є сьогодні в Росіі такий етнічний народ.
.

Этот пост размещен также на http://mysliwiec.dreamwidth.org/
Tags: кажущееся и действительное, судьба и образ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments